Telegram
Опубликованный 7 сентября 2026 г. Верховным народным судом КНР документ впервые в истории Китая системно разъясняет судам, как рассматривать споры об искусственном интеллекте (далее — ИИ) . Поскольку в стране до сих пор нет единого закона об ИИ, высшая судебная инстанция фактически взяла на себя роль регулятора там, где законодатель молчит. Для России, где специальный закон об ИИ вступил в силу лишь 1 сентября 2026 г. и носит рамочный характер, китайский опыт — не просто повод для сравнения, а возможная модель восполнения пробелов законодательства судебной практикой.
В Китае регулирование инновационных технологий представлено фрагментарно: принятые в государстве законодательные акты регулируют не именно ИИ, а общие правила обеспечения безопасности данных в интернет-пространстве [1] и работы с большими массивами данных, императивно закрепляют правила осуществления сбора, использования и хранения персональных данных, включая полученные с помощью ИИ [2]. Специальный акт, установивший требования к разработке и применению одного из видов систем ИИ — генеративного ИИ, был принят в Китае 13 июля 2023 г. на ведомственном уровне, а именно Управлением киберпространства Китая (CAC) совместно с шестью национальными ведомствами, и назывался «Временные меры по управлению генеративными службами искусственного интеллекта». В нем были определены общие принципы, которым должен соответствовать генерируемый с помощью ИИ контент: воплощать основные социалистические ценности китайского общества, не угрожать национальной безопасности, не причинять вред и не содержать пропаганду терроризма и насилия или порнографию. Разработчикам генеративного ИИ необходимо проходить процедуру оценки безопасности, регистрации алгоритмов, лицензирования, а также следить за точностью и надежностью контента. Для других стран данный документ стал ориентиром как наиболее ранний во всем мировом сообществе специальный акт, установивший императивные требования в сфере разработки и применения ИИ.
8 мая 2026 г. в Китае были опубликованы Рекомендации по внедрению стандартизированного применения и инновационного развития интеллектуальных агентов [3] — рамочный документ, который обозначил 19 сценариев применения ИИ. А уже 15 июля 2026 г. в Китае вступил в силу еще один специальный акт, принятый Управлением киберпространства Китая, — «Временные меры по регулированию сервисов антропоморфного взаимодействия с использованием искусственного интеллекта» [4]. Он ввел правила для определенной категории ИИ-сервисов, имитирующих человека и предназначенных для длительного взаимодействия с пользователями.
Таким образом, общая законодательная позиция в КНР до сих пор не выражена, однако в обозначенных документах ведомственного характера закреплены достаточно жесткие правила для разработчиков. Особое внимание привлекает то, что в стратегических документах Китай ориентируется на лидерство и конкретные прогрессивные показатели развития ИИ [5].
Верховный народный суд КНР прямо исходит из отсутствия единого закона об ИИ и предписывает судам при разрешении соответствующих споров применять Гражданский кодекс КНР, законы о кибербезопасности, о безопасности данных, об авторском праве, о противодействии недобросовестной конкуренции, о защите прав потребителей, о защите персональных данных КНР. В Рекомендациях отмечается, что ИИ является важной движущей силой нового витка научно-технической революции и промышленных изменений, следовательно, судам надлежит придерживаться общей идеологии, сочетающей как развитие, так и безопасность, надежность, управляемость и справедливость инноваций.
В качестве общих принципов, которыми следует руководствоваться при рассмотрении споров об ИИ, выделены: человекоориентированность, обеспечение безопасности и поддержание инновационного развития.
Специальные указания касаются судебных споров, связанных с ответственностью за вред, причиненный ИИ, нарушениями в сфере интеллектуальной собственности, использованием ИИ для создания дипфейков, сбором и анализом общедоступных данных, а также споров, касающихся обучения ИИ-моделей, права потребителей и алгоритмической дискриминации.
Согласно Рекомендациям, при рассмотрении вопросов о вреде, причиненном ИИ-системами, судам по умолчанию следует руководствоваться принципом виновной ответственности (п. 3, ст. 1165 ГК КНР): если закон прямо не устанавливает ответственность без вины или презумпцию вины конкретного субъекта, суд определяет наличие вины конкретного лица (п. 3). По общему правилу ответственность за вред, причиненный ИИ-системами, несет производитель или продавец. Если генеративный ИИ создает контент, нарушающий права других субъектов (репутацию, приватность), поставщик будет нести ответственность, если не принял меры после получения уведомления от правообладателя, например не прекратил генерацию такого контента, не заблокировал определенные темы. Однако, если промпты, побуждающие ИИ генерировать нарушающий контент, вводит пользователь, ответственность будет нести он.
Верховный суд КНР четко разграничил зоны ответственности при ДТП с участием автопилотов. Вину делят между водителем, производителем авто и оператором системы: так, если вред причинен ввиду дефектов автомобиля и неправомерных действий водителя — ответственность несут и водитель, и производитель (продавец). Если производитель распространил ложную информацию об уровне автономности, то он отвечает перед потребителем. При этом в вопросах ответственности суд учитывает конкретный сценарий применения ИИ, степень автономности системы, технологическую и информационную прозрачность, потенциальные риски и масштаб воздействия, меры, принятые разработчиками и поставщиками для предотвращения вреда, а также способность пользователя предвидеть и контролировать возможный ущерб. То есть, чем автономнее система и чем меньше пользователь может контролировать результат, тем больше степень вины сместится в сторону продавца (производителя).
Общим правилом является обязанность судов пресекать применение ИИ в нарушение авторских прав. Если контент, созданный ИИ, нарушает авторские права, суд должен всесторонне рассмотреть тип сервиса ИИ, отраслевые особенности, источники обучающих данных, участие всех сторон, принятые меры и условия получения прибыли, а затем разумно распределить ответственность между разработчиком, поставщиком и пользователем. Например, для open-source программного обеспечения предусмотрено освобождение от ответственности: суд учитывает тип лицензионного соглашения, ограничение прав, меры безопасности, степень раскрытия информации, и, если разработчик свободно предоставил модули кода, публично объяснил их функции и риски, а нарушение возникло при использовании модуля другими лицами, разработчик может быть освобожден от ответственности.
Если пользователь знал или должен был знать о существовании оригинального произведения и создал через ИИ существенно похожий результат — ответственность за нарушение прав несет пользователь. Также использование ИИ для контрафакта, предоставления ложной информации, ущемления права иных лиц, недобросовестной конкуренции влечет за собой ответственность пользователя.
Рекомендации определяют последствия использования ИИ при создании изобретений. Так, созданное с помощью ИИ изобретение будет охраняться, если представляет собой технический результат, отражающий существующие закономерности, решающий техническую задачу и достигающий определенного технического результата, при наличии существенного вклада физического лица в его создание. Такой результат не должен нарушать закон, правила общественной морали и наносить ущерб общественным интересам. Изобретателем при этом будет признаваться человек, который внес творческий вклад в создание существенных характеристик изобретения.
Отдельно в Рекомендациях оговаривается вопрос законности обучения ИИ-моделей. Разработчики, законно получившие данные для обучения ИИ, могут пользоваться вытекающими из этого правами. Причем данные будут охраняться согласно тому закону, которому они соответствуют: произведения — Закону об авторском праве КНР, коммерческая тайна — Закону о борьбе с недобросовестной конкуренцией КНР, персональные данные — Закону о защите персональных данных. При рассмотрении вопроса законности обучения ИИ-модели разработчик обязан предоставить источники обучающих данных, записи процесса обучения, модельные режимы работы и научно-теоретическую базу. Если же правообладатель утверждает, что поставщик ИИ нарушает его права через алгоритмы, он также должен предоставить соответствующие доказательства.
Помимо рассмотренных вопросов в Рекомендациях отдельно говорится об использовании ИИ в судопроизводстве. Согласно п. 18 суды обязаны пресекать применение генеративного ИИ для фальсификации доказательств. При оценке сгенерированных доказательств в КНР необходимо проверять источник данных, их подлинность и надежность технической системы, а также особенности обучения модели и промпта (если доказательства были получены в результате введения определенного запроса).
В отсутствие единого закона, регламентирующего такие специальные вопросы применения ИИ, которые охватывают ответственность, интеллектуальную собственность, ответственность за дипфейки, обучение больших языковых моделей, руководящие принципы призваны содействовать унификации применения существующих норм судами КНР и совершенствованию правил управления ИИ. Это первый официальный ориентир для китайских судей, который, несомненно, позволит сближать судебную практику в решении наиболее острых вопросов применения технологий.
В российской практике документ, который содержал бы руководящие правила о разрешении споров об ИИ, в настоящее время отсутствует. 1 сентября в РФ вступил в силу Федеральный закон от 26.07.2026 № 243 «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации» (далее — Федеральный закон № 243, Закон). Им установлены общие требования к разработчикам «суверенных» и «национальных» больших фундаментальных моделей ИИ — программ с числом параметров 1 млрд и более (ст. 8). Закон ввел необходимость обеспечить пользователю генеративных больших фундаментальных моделей возможность размещать маркировку (ст. 9), а также определил вопросы принадлежности прав на результаты интеллектуальной деятельности, полученные при использовании таких моделей и их обучении. Основные положения Закона вступят в силу 1 марта 2027 г. Однако в силу того, что Закон не регламентирует вопросы ответственности за вред, причиненный ИИ вообще, не учитывает нюансы, связанные с обучением ИИ на отдельных категориях данных, а также оставляет открытыми некоторые вопросы в сфере интеллектуальной собственности, на практике применение такой прогрессивной технологии вызывает много вопросов.
Прежде всего в экспертной среде ведутся дискуссии об ответственности за вред, причиненный искусственным интеллектом, а именно о необходимости предусматривать ее дифференцированный характер, при котором вина и объем ответственности будут распределяться не поровну и не автоматически, а в зависимости от конкретной роли субъекта, уровня автономности системы и степени установленного над ней контроля [6](например, на производителя готового продукта, разработчика ПО, владельца продукта, оператора). Однако в Российской Федерации, как и в КНР, господствует общий подход к ответственности за вред, причиненный любым продуктом: согласно действующему законодательству ответственность за вред, причиненный вследствие конструктивных, производственных или информационных дефектов продукции (ст. 1095–1098 ГК РФ), несет производитель (поставщик). Разработчик программного обеспечения (алгоритмов) может привлекаться к ответственности, если доказано, что инцидент стал прямым следствием ошибки в коде, алгоритме управления или недостатков архитектуры системы ИИ. Однако ввиду сложности оценивания вероятных причин дефектов в технологии ИИ понятным сценарием в случае причинения им вреда является классическая модель ответственности владельца ИИ-системы, который сможет предъявить требования к иным субъектам (в том числе к разработчику) в порядке регресса в зависимости от степени участия иных лиц в причинение вреда. В Рекомендациях КНР определенный «вес» дифференцированной ответственности уже обозначен, в России данная идея пока законодательно не поддержана.
Что касается ответственности за контент, который генерирует ИИ-модель, то в данном вопросе подход КНР и РФ представляется единообразным: ответственность за нарушение персональных данных, режима конфиденциальной информации или интеллектуальной собственности при использовании генеративного ИИ несет пользователь. В России данные принципы закреплены в соответствующих федеральных законах: «О персональных данных», «О коммерческой тайне», а также в положениях Гражданского кодекса РФ (ст. 152.1. «Охрана изображения гражданина», ч. IV). Это подтверждает и судебная практика. Так, в деле № А60-9929/2025 Арбитражный суд Свердловской области признал нарушением использование переработанной нейросетями фотографии [7], а в деле № А56-64314/2024 нарушением исключительного права была признана переработка произведения с помощью ИИ без согласия правообладателя [8]. Нарушением является использование и распространение персональных данных и коммерческой тайны без согласия соответствующего субъекта, в том числе если это вы их загружаете в ИИ-модели [9].
Руководящие принципы КНР не решают, является ли сгенерированный контент охраноспособным произведением и кто может считаться его автором или правообладателем. Не дает ответов на эти вопросы и специальный российский закон. В Федеральном законе № 243 о принадлежности прав на результаты интеллектуальной деятельности, полученные с помощью большой фундаментальной модели ИИ, об условиях обеспечения пользователю доступа, использования и сохранения созданных с помощью большой фундаментальной модели ИИ результатов пользователю сообщают лица, предоставляющие возможность применения ИИ (ст. 10) [10]. Несмотря на эти положения, при решении вопроса об охраноспособности сгенерированного контента ранее суды руководствовались классическим правилом творчества. Например, в деле № А40-200471/23-27-1448 Арбитражный суд г. Москвы постановил, что использование нейросетей в видеоролике не исключает личного творческого вклада автора в его создание и не исключает его защиты как объекта авторских прав [11].
Различные принципы в государствах заложены и по вопросу обучения ИИ-контента: согласно Рекомендациям разработчики должны законно получить данные для обучения ИИ, а в соответствии со ст. 10 Федерального закона № 243 разработчик помимо данного требования может использовать данные, доведенные до всеобщего сведения и доступные для анализа без ограничения техническими средствами.
В Российской Федерации правила использования ИИ в судопроизводстве, в том числе оценки созданных с помощью ИИ доказательств, пока официально не регламентированы. 21 мая 2026 г. Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление № 15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», где пункт 42 требует от лиц сообщать суду о фактах, полученных с использованием технологий ИИ. Однако конкретных инструкций по поводу критериев оценки ИИ-доказательства пока нет.
В мае 27 мая 2026 г. Председатель Верховного Суда РФ Игорь Краснов дал поручение провести первое в стране масштабное обобщение судебной практики по делам, связанным с использованием ИИ. По состоянию на 21.09.2026 г. документ еще не принят. 3 сентября 2026 г. в России была утверждена Концепция внедрения технологий ИИ в судопроизводство. В ней обозначены план поэтапного внедрения ИИ в работу судов, задачи, которые будут решены при помощи технологии, и меры по их реализации. Однако, поскольку в России ИИ регулируется пока фрагментарно, а вступивший в силу 1 сентября 2026 г. Закон имеет рамочный характер, единообразные правила по ключевым вопросам ответственности, обучения ИИ, защиты данных, интеллектуальной собственности и оценки ИИ-доказательств еще не выработаны. Недостающим звеном в унификации позиций судов и дальнейшем совершенствовании законодательства об ИИ в России как раз могли бы стать руководящие принципы судебной практики по вопросам, которые не нашли должного отражения в законе и вызвали значительные дискуссии.
[1] Закон о кибербезопасности Китая. — https://clck.ru/3W4DsR.
[2] Закон Китайской Народной Республики о защите персональных данных.
[3] https://clck.ru/3W4Dwn
[4] https://www.cac.gov.cn/2026-04/10/c_1777558395078289.htm
[5] New Generation Artificial Intelligence Development Plan. — https://clck.ru/3W4Dxp/
[6] Вавилин Е.В. Ответственность за вред, причиненный беспилотным транспортным средством // Хозяйство и право. — 2023. — № 10 (561). — С. 3–11.
[7] Решение Арбитражного суда Свердловской области от 23.07.2025 по делу № А60-9929/2025.
[8] Решение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.05.2025 по делу деле № А56-64314/2024.
[9] См., например: Решение Бабушкинского районного суда г. Москвы от 13.07.2026 по делу № 02-1545/2026.
[10] Федеральный закон от 26.07.2026 № 243 «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации».
[11] Решение Арбитражного суда г. Москвы от 30.11.2023 по делу № А40-200471/23-27-1448.
№ 6 (152) 2026
ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ 
