«Наше главное преимущество — это репутация»

— Как размер гонорара арбитров сказывается на мотивированности решений?

— Очевидно, что зачастую гораздо проще подготовить многостраничное решение, монтируя куски из состязательных документов сторон (авторского текста там меньше всего — только для связки этих кусков). Гораздо сложнее пропустить через себя обширный материал и выдать авторский текст так, чтобы он был гомогенный, связный и понятный. Конечно, некоторые важные моменты в арбитражном решении требуют цитирования, но работа арбитров состоит вовсе не в «раскладывании пасьянса». Поэтому вряд ли разумно напрямую связывать размер арбитражных сборов и гонораров с увеличением (иногда искусственным) количества страниц арбитражного решения — это реально не влияет на качество решения. Высказанное суждение, разумеет- ся, не затрагивает необходимость обстоятельного мотивирования, что в российской действительности является весомым преимуществом арбитража по сравнению с решениями государственных судов.

— Как вы считаете, нынешняя система арбитражных сборов оптимальна или требует ее пересмотра?

— Размер сборов в МКАС при подготовке нового Положения об арбитражных расходах был повышен, как нам представляется, в разумных пределах. Пропорция того, какая часть сбора причитается арбитрам, а какая — арбитражному учреждению, также изменилась в пользу арбитров: было 30%, стало 40%. Думаю, через какое-то время окажется возможным дальнейшее увеличение этой части. Для сравнения: в советские времена она составляла лишь 5%, а то и еще меньше.

— Согласно статистике суды РФ отказывают в приведении в исполнение решений МКАС чаще, чем суды всех иностранных государств вместе взятые (как в абсолютной величине, так и в процентном отношении). Парадоксально: российская юрисдикция менее всех остальных лояльна по отношению к решениям МКАС…

— Конечно, хочется, чтобы позиция отечественных судов, которые призваны не только контролировать арбитраж, но и содействовать ему по различным предусмотренным в законе аспектам, была более проарбитражной. Хотя полная информация о всех случаях отмены или отказа в принудительном исполнении решений МКАС российскими судами отсутствует, в принципе, процентный показатель отказа, оспаривания или отмены решений в целом снижается. Среди оснований для отказа в исполнении или отмены решений выступает не только публичный порядок, но и соответствие процедуры арбитража Правилам МКАС и применимому закону, ссылки на нарушение арбитрабильности и др. Согласно некоторым отказным актам судьи считают, что оценка процедуры разбирательства в МКАС якобы должна осуществляться на основании АПК, а не законов о международном коммерческом или внутреннем арбитраже что, конечно, не может не вызывать удивления и сожаления. То же касается судебных актов, в которых дается ссылка на нарушение принципа законности, при том, что согласно действующему законодательству суд не вправе пересматривать третейское решение, а принцип законности в современном третейском законодательстве не закреплен. Важный для понимания вектора нынешней практики судов момент, вероятно, заключается в том, что за короткий исторический период времени была произведена рокировка судов, контролирующих международный коммерческий арбитраж.

Так, в 1993–2002 гг. контролирующими были суды общей юрисдикции. Тогда взаимоотношение между государственными и третейскими судами тоже складывалось непросто, особенно в судах первой инстанции, имея в виду, что до начала 90-х отечественные суды не обладали реальным опытом в делах, связанных с международным коммерческим арбитражем. Тем не менее со временем Верховному Суду удалось в целом исправить положение. Припоминаю, что в третейском контексте им принимались различные постановления, в том числе по вопросам публичного порядка. Одно из них мне памятно, поскольку речь шла об отмене арбитражного решения, в принятии которого я принимал участие в качестве председателя состава. Замечу, что формула публичного порядка в указанном постановлении, лишенная ненужных деталей, была близка к общепризнанной международной практике и подчеркивала экстраординарный характер публичного порядка.

Как известно, в 2002 г. судебный контроль в отношении коммерческого арбитража был передан в ведение арбитражных судов Российской Федерации во главе с Высшим Арбитражным Судом. В связи с прекращением последнего его функции в отношении третейских судов вернулись в Верховный Суд.

Сейчас можно говорить об очередном витке развития отношений между государственными и третейскими судами. Движение продолжается, конечно не с чистого листа, но в известной степени с повторения того, что было ранее. Речь идет о необходимости согласования адекватного подхода к категории публичного порядка. Об этом пишут в академической литературе, поскольку всем понятно, что нормативно его раскрыть не представляется возможным. Я мог бы, к примеру, предложить следующую «русскую формулу», отражающую суть публичного порядка: «ни в какие ворота не лезет». Касательно решения третейского суда это должно было бы означать, что оно противоречит всем канонам, здравому смыслу и понятиям о морали общества.