Telegram
Со времен путешествия тверского купца Афанасия Никитина история торговых контактов России и Индии насчитывает более пяти веков. После обретения Индией независимости во второй половине XX в. СССР стал одним из ее ключевых партнеров. Он поставлял оборудование и помогал создавать промышленные мощности (например, металлургический завод в Бхилаи). Однако широких и устойчивых связей между деловыми сообществами двух стран так и не сложилось. Для нашего бизнеса Индия по-прежнему остается страной-загадкой, работать с которой непросто. При этом перестройка глобальных торговых цепочек открывает нашим странам так называемое окно возможностей. За последние четыре года товарооборот между Россией и Индией увеличился в восемь раз: с 8,6 до 69,2 млрд долларов. Большая часть приходится на российский экспорт энергоресурсов [1]. Это делает обе стороны заинтересованными в диверсификации торговли.
Индия занимает пятое место по номинальному ВВП и третье по паритету покупательной способности с населением в 1,45 млрд человек. Однако за этим масштабом скрыто множество внутренних контрастов. Индия — страна с динамично растущим ИТ-сектором и крупнейшей в мире системой электронных платежей с 20 млрд транзакций в месяц [2], при этом значительная часть населения живет всего на несколько долларов в день.
На протяжении последнего десятилетия экономика Индии ежегодно прирастает на 6,5–7%, что способствуют расширению среднего класса. Его численность оценивается в сотни миллионов человек. Такой рост обусловлен позицией Индии как мирового бэк-офиса, крупнейшего аутсорсера IT-услуг, что позволяет компенсировать хронический дефицит торгового баланса по товарам. Однако изменения в мировой экономике делают данную модель неустойчивой, и политическое руководство Индии полностью осознает это. Отсюда ставка на развитие технологического суверенитета и собственной промышленной базы. На реализацию поставленной задачи направлены стартовавшая в 2014 г. программа Make in India и стратегия Atmanirbhar Bharat («Самодостаточная Индия»). Они переместили акцент с экспорта услуг на локализацию производства в ключевых секторах. Одним из главных инструментов стала схема Production Linked Incentive (PLI) с общим бюджетом порядка 26–28 млрд долларов, предоставляющая компаниям субсидии при условии размещения и расширения производства в 14 приоритетных отраслях: от электроники и аккумуляторов до фармацевтики.
В то же время эти программа и стратегия сталкиваются с фундаментальными ограничениями. Ставка в них сделана на производства высоких переделов. Индия владеет далеко не всеми необходимыми для них технологиями. При этом сам индийский рынок не может обеспечить быструю окупаемость таких производств без экспорта. А если сопоставить доли Индии в мировом населении (около 17–18%), ВВП по ППС (порядка 7–8%) и в мировом экспорте товаров (менее 2%), то становится очевидно, что экономика страны является замкнутой, экспортно-дефицитной, со слабо капитализированным внутренним рынком.
Формально за 10 лет индийский экспорт товаров, без учета экспорта услуг, вырос более чем в 1,5 раза, но значительная часть такого роста компенсируется инфляцией доллара, который за то же самое время обесценился в 1,3 раза. Если взглянуть на долю Индии в импорте ее ключевых торговых партнеров, то отчетливо видно, что на рынках западных стран, а также крупных, но географически удаленных развивающихся стран, таких как Бразилия, Мексика, Турция, Вьетнам, Индонезия и Таиланд, она практически не росла. Индийский экспорт увеличивался за счет Непала, Бангладеш, Саудовской Аравии, Танзании, ЮАР и других стран Африки, в которых имеются достаточно многочисленные диаспоры выходцев из Индии. Диаспоры воспринимаются правительством страны как экономический и политический ресурс: в этой области реализуется ряд инициатив, в том числе поощрение и упрощение инвестиций для уехавших.
Для успешной реализации программы «Самодостаточная Индия» руководству республики необходимо:
Обе задачи нетривиальны. Транснациональные корпорации с западными корнями пока не готовы к глубокой локализации. А на внешних рынках индийская продукция неизбежно будет сталкиваться с предложением производителей из Китая и стран Юго-Восточной Азии. Именно здесь и открывается окно возможностей для российско-индийского сотрудничества.
Понимание контекста позволяет нам взглянуть на Индию с трех разных точек зрения:
Каждый из трех ракурсов откроет нам разную Индию и перспективы сотрудничества с ней.
В настоящее время основу российско-индийской торговли составляют поставки энергоресурсов из России. На них приходится 4/5 российского экспорта. Индия импортирует свыше 80% потребляемой нефти и нефтепродуктов.
Среди несырьевой неэнергетической продукции лидирующие позиции занимают поставки подсолнечного масла и удобрений. Спрос на них устойчив и может еще увеличиться.
По мере роста индийской экономике требуется все больше энергии. И хотя углем Индия обеспечена, ГСМ из него по приемлемым ценам не произвести. По подушевому потреблению нефтепродуктов Индия в три раза отстает от Китая. Чтобы догнать его, ей требуется дополнительно 547 млн тонн нефти в год. Это больше, чем все текущее производство нефти в России. Невозможность решения подобной задачи порождает спрос на базовую продукцию, для которой нужна энергия: удобрения, чугун, алюминий, полимеры, растительные масла и зернобобовые. Перспективы роста их поставок в ближайшие пару лет математическая модель РЭЦ оценивает в сотни миллионов долларов.
Что касается экспорта технологий, то Индия заинтересована не столько в самой продукции, сколько в приобретении компетенций и опыта. При этом вопрос инвестиций часто является вторичным, первична готовность российских компаний локализовывать часть производств, вкладываться в обучение персонала. Наиболее ярким и знаковым проектом в этой сфере является строительство Росатомом АЭС в Куданулуме (Тамилнад) из шести блоков. Первые два уже работают с 2013–2016 гг., третий блок готовится к пуску в первой половине 2026 г. Строительство еще трех блоков продолжается, ведется обсуждение новых проектов, включая локализацию оборудования и малые модульные реакторы [3]. Заслуживают внимания проекты «Трансмашхолдинга», «Уралвагонзавода», а также планы ОАК [4], в частности подписанный в октябре 2025 г. меморандум с индийской HAL (Hindustan Aeronautics Limited) о локализации производства Суперджета-100. Примечательно, что министр обороны Индии Раджнат Сингх назвал заключение соглашения в области самолетостроения значимым шагом, который изменит правила перелетов на ближние расстояния в рамках программы развития региональных аэропортов. Такие проекты рождают спрос на российскую технологическую продукцию, и мы видим рост поставок отдельных компонентов машиностроительной отрасли. Однако в целом импорт Индией российской машиностроительной продукции на протяжении последнего десятилетия колеблется в пределах 200 млн долларов в год (с редкими всплесками в отдельные годы) при общем объеме импорта такой продукции в 100–200 млрд долларов в год.
Почему это происходит? Российский средний бизнес воспринимает проекты по локализации как удел крупнейших холдингов из-за необходимости проработки лицензионных соглашений и защиты технологий, сложного и постоянно меняющегося технического регулирования (Индия активно внедряет систему собственных стандартов качества продукции), а также длительности переговоров с потенциальными партнерами [5]. Несмотря на эти сложности Индия представляет собой большой рынок сбыта для российского среднего технологического бизнеса. Потенциал роста российского экспорта в этом направлении может исчисляться миллиардами долларов, но он полностью зависит от готовности физически присутствовать на индийском рынке и вести долгие переговоры с потенциальными партнерами. Сложности со взаиморасчетами и логистикой постепенно решаются. Платежи проходят за счет достигнутых соглашений, развивающейся сети присутствия российских банков, нового платежного сервиса «Планета», созданного Росэксимбанком [6].
Несмотря на сравнительно низкие средние доходы, в стране формируются значимый средний и верхний средний классы. По расчетам Goldman Sachs, к 2027 г. около 100 млн человек в Индии будут зарабатывать более 10 тыс. долларов в год [7]. Это делает индийский рынок привлекательным для потребительской продукции, только вот дотянуться до него крайне непросто. Импорт готовой продукции в Индию облагается высокими пошлинами и требует преодоления нетарифных барьеров. Например, средняя ставка в 47,7% делает индийский рынок практически недоступным для основной массы российской пищевой продукции. Исключение составляют лишь нишевые премиальные продукты, где высокая маржинальность позволяет «переварить» пошлину. Однако и здесь российские экспортеры столкнутся с жесткой конкуренцией со стороны укоренившихся глобальных брендов и развитого локального производства.
Высокие импортные пошлины, делающие российский пищепром неконкурентоспособным, могут быть снижены в будущем благодаря заключению соглашения о свободной торговле между Индией и ЕАЭС. 26 – 28 ноября 2025 г. в г. Нью-Дели состоялся первый раунд переговоров. О важности и поддержке соглашения упоминали В. Путин и Н. Моди в декабре 2025 г.
Необходимыми условиями для успешной работы на потребительском рынке Индии являются локальное партнерство, понимание потребительских предпочтений в конкретных штатах и городах, а также премиальное позиционирование.
Для достижения успеха в развитии торговли с Индией необходимо физическое присутствие на рынке, поскольку эта страна представляет собой не единый рынок, а множество региональных экономик. Индия объединяет 28 штатов и 8 союзных территорий, существующих в одном правовом поле. Разрыв между ними колоссален: богатые индустриальные штаты на западе и юге, такие как Гуджарат, Махараштра, Карнатака или Тамилнад, заметно опережают северо-восточные и некоторые северные штаты по ВРП на душу населения, качеству управления и инвестиционной привлекательности. Крупнейшие по численности населения штаты — Уттар-Прадеш, Бихар, Махараштра — по размеру рынка сопоставимы с крупными странами, но существенно различаются по уровню урбанизации, инфраструктуры и человеческого капитала. Так, численность населения в штате Уттар-Прадеш превышает 240 млн человек (больше численности населения Бразилии, шестой страны мира по данному показателю).
На индийском рынке критически важно правильно выбрать точку входа. Например, Гуджарат, с развитой портовой инфраструктурой, особой экономической политикой и активно развиваемой «зеленой» энергетикой, интересен для проектов в сфере нефте- и газохимии, логистики и энергоемких производств. Тамилнад, с сильным автомобилестроением, электроникой и оборонной промышленностью, а также высоким уровнем владения английским, выгоден для машиностроения, электроники и сложной сборки. Телангана (Хайдарабад) и соседняя Карнатака (Бангалор) являются ядром индийской цифровой экономики и фармацевтики и подходят для IT-партнерств, R&D-центров и фармкластеров. Махараштра с финансовым центром в Мумбаи и мощной промышленной базой остается естественным местом для размещения штаб-квартир, финансовых сервисов и производств, ориентированных на экспорт. Ошибка в выборе региона присутствия может обойтись бизнесу весьма дорого.
Для российского бизнеса Индия является стратегическим направлением развития на десятилетия вперед, требующим терпения, готовности к локализации и совместному созданию сложных решений. В условиях глобальной перестройки экономических связей и смещения экономического центра тяжести в сторону Азии Индия становится одним из ключевых узлов новой архитектуры мировой экономики, а для России — потенциальным партнером в формировании альтернативных производственных и технологических цепочек.
Успех перехода от использования сырьевой модели к технологическому партнерству будет зависеть от способности российских компаний предлагать решение системных задач Индии: от энергетической безопасности и развития инфраструктуры до индустриализации отсталых регионов и цифровой трансформации госуслуг. Те игроки, которые уже сейчас совместно с индийскими партнерами выстраивают долгосрочные, сбалансированные по технологиям, капиталу и социальному эффекту проекты, получат доступ к одному из ключевых рынков будущего и смогут закрепить свое место в формирующейся мировой экономической конфигурации. В этом плане значимой альтернативы индийскому рынку для России нет.
[1] По данным ITC Trade Map.
[2] https://clck.ru/3SdqfG
[3] https://clck.ru/3SViNx
[4] https://clck.ru/3SViLs
[5] Особенности переговорного процесса и ведения бизнеса в Индии хорошо описаны в книге экс-директора SIBUR Petrochemical India Евгения Гривы «Волшебная Индия».
[6] https://clck.ru/3SVhCQ
[7] https://clck.ru/3SnU6F
№ 2 (148) 2026
ИНДИЯ В МИРЕ 
