Telegram
Всего пару лет назад, когда казалось, что привычная и понятная модель устройства мироздания рушится бесповоротно, внимание практикующих юристов было сфокусировано на решении ежедневных прикладных задач, которые позволили бы выстоять в разворачивавшемся кризисе. И ведь выстояли. Не без сложностей и потерь, тем не менее многим удалось еще и укрепить свое положение и расширить бизнес. Теперь, когда ситуация стабилизировалась, пришло время осмотреться, оценить открывающийся ландшафт и начать выстраивать более долгосрочные планы, тем более что новая президентская каденция способствует этому. Какие ключевые тренды, которые будут влиять на формирование будущего юридической профессии в ближайшие 5–10 лет, придется учитывать практикующему юристу? На базе многочисленных бесед с руководителями юридических департаментов российских компаний разной величины можно выделить шесть трендов, которые с большой долей вероятности будут определять юридическую практику в ближайшие годы.
Первый тренд, который отметили все собеседники, — переход от положения «стабильность — кризис» к ситуации перманентной неопределенности. Если раньше можно было рассчитывать на то, что по завершении очередного кризиса ситуация нач- нет постепенно нормализовываться, то в условиях постоянного расширения санкций, усиливающейся геополитической нестабильности, разрушения традиционных альянсов и появления новых торговых блоков юридическим фирмам и департаментам приходится усиленно адаптироваться к меняющемуся ландшафту. Корректировка цепочек поставок и поиск новых партнеров стали не разовой, а постоянной задачей: тем, кто занимается экспортно‐ импортными операциями, за последние два года пришлось не раз полностью изменить схему договор- ной работы, иностранного присутствия и расчетов.
Политическая и экономическая неопределенность перетекают в регуляторную, значительно осложняя прогнозирование будущего регулирования, а регуляторная неопределенность создает сложности с планированием: инвестиции времени в предугадывание направлений регуляторной практики не окупаются (за исключением разве что моделирования стресс‐тестов и возможных последствий разнообразных «черных лебедей»). Больше начинают цениться оперативный мониторинг изменений, а также скорость реакции и адаптации к резко меняющимся условиям.
Второй важный тренд — постоянно развивающаяся и расширяющаяся цифровизация и ее возможное влияние на юридические процессы (Legal Tech).
Во‐первых, за счет автоматизации и перехода на электронный документооборот все больше вопросов будет перетекать из категории «правовых», требующих вовлечения специалиста, в категорию «технических» и «административных», которые будут решаться за счет различных сервисов, инструментов, приложений и продуктов, в том числе на уровне государства (как это, произошло, например, в сфере регистрации юридических лиц).
Во‐вторых, Legal Tech будет играть все более значимую роль в оптимизации работы юристов, особенно на фоне постоянного требования со стороны бизнеса в повышении производительности (делать больше с меньшим бюджетом). Несмотря на то, что нынешний уровень технологий пока оставляет желать лучшего, в следующие 5–10 лет технологии будут автоматизировать все большую часть рутинных функций (по аналогии с тем, что происходило за 10–20 лет до этого в финансах и бухгалтерии). Это позволит юристам сосредоточиться на решении более сложных и креативных задач. Речь идет о развитии не только относительно банальных решений типа чат‐ботов, электронного документооборота (ЭДО) и конструкторах договоров, но и о более продвинутых, например об автоматизации переводов и проверки соответствия двуязычных договоров, анализа судебной практики и отслеживания банкротства, об автоматической подаче простых исков и т. п.
В‐третьих, новые возможности будут открываться в связи с развитием искусственного интеллекта и машинного обучения, в том числе с учетом прогресса в применении так называемых больших языковых моделей (LLM–Large Language Models). Уже сейчас во многих банках решения в части комплаенса фактически принимаются десятками специализированных ИИ‐помощников, натренированных на оценке конкретных бизнес‐ситуаций. Новые технологии позволят автоматически анализировать огромные объемы данных, будут помогать юристам в решении креативных задач: например, предлагать решения и идеи в части переговорной стратегии или судебной защиты с учетом анализа судебной практики или в части эффективного оформления документов. Еще одна перспективная область — разработка «костылей» для начинающих специалистов, которые позволили бы сократить разрыв в экспертизе с более опытными коллегами. С учетом того, что у этой технологии есть период притирки (освоения), чем быстрее получится набить руку, тем быстрее и больше будет отдача.
Вместе с тем цифровизация порождает новые вызовы. Внедрение современных методов защиты данных и конфиденциальной информации становится все более актуальным на фоне роста киберугроз и хакерских атак.
Уже сейчас во многих банках решения в части комплаенса фактически принимаются десятками специализированных ИИ-помощников, натренированных на оценке конкретных бизнес-ситуаций
В последние десятилетия российское право играло по многим направлениям подчиненную роль относительно англо‐саксонского: с учетом того, что Россия была встроена в мировую систему разделения труда и движения капитала как периферийная страна, ключевые (прежде всего трансграничные) сделки и проекты в значительной мере регулировались иностранным правом. В этой ситуации в детальной проработке юридического инструментария по всем возможным направлениям не было необходимости, ведь можно было рассчитывать на использование «импортного» инструментария.
Новая геополитическая реальность и практика регулирования (в частности, переход в значительной мере «к ручному управлению» по наиболее принципиальным и важным во- просам, например в части взаимодействия с резидентами недружественных государств) делают актуальным переосмысление роли и конфигурации российского права в новых условиях. Если реформа Гражданского кодекса РФ 2015 г. («Российское право 2.0») в значительной мере была посвящена локализации и импортозамещению «лучших мировых практик» (предполагалось, что мы идем в одном направлении с ведущей экономикой западных стран), то следующий этап может потребовать более глубокого осознания особенностей собственного пути и возможного заимствования решений, более совместимых с правопорядками стран, играющих все более значимую роль в экономической жизни России (например, китайского).
На фоне изменения практики госуправления снижаются предсказуемость развития судебной системы и единообразие судебной практики, принуждая компании чаще договариваться на берегу вместо участия в лотерее с судебным разбирательством. В случае с взаимодействием с госорганами это снижает ценность «чистой» профессии, смещая запрос в сторону симбиоза с GR или комбинации с переговорными навыками, когда юридические аргументы — это только некоторый элемент формирования переговорной позиции. В данном контексте расширяется значение различных отраслевых, а не узкопрофессиональных юридических ассоциаций, таких как место выработки решений на стыке интересов государства и бизнеса, поскольку государство больше прислушивается к отраслевым ассоциациям.
Следующий тренд касается переосмысления роли юриста в современном бизнесе. На фоне отмеченного роста неопределенности роль юриста нередко трансформируется из риск‐менеджера и контролера в проектного менеджера, который проактивно управляет рисками и обеспечивает решение бизнес‐задач, а не просто высказывает мнение и оценивает риски.
Окружающая обстановка требует от юристов быстрого представления практичных решений (business judgement), а не многостраничных заключений. Фокус их работы смещается с комплаенса и минимизации всех возможных рисков (что в моменте практически невозможно в силу неясностей и пробелов в регулировании) на определение «красных зон». Все более распространенной становится работа в неидеальной «желтой зоне». Со временем, по мере тестирования и накопления опыта, «красная» и «желтая» зоны сокращаются, что позволяет юристам более точно оценивать риски и принимать решения.
Нередко юристы отвечают на запрос бизнеса снижением таких качеств, как тщательность и доскональность, принятием того, что хорошее решение сейчас лучше идеального потом, а часто — тем, что любое решение «сейчас» при приемлемом уровне риска лучше хорошего «потом», так как оно как минимум позволит получить быструю обратную связь и предоставит возможность научиться. Все чаще компании перестают тратить время на вопросы, цена и ошибки которых минимальны, например согласование договоров на сумму до 1 млн рублей.
На этом фоне юристы эволюционируют из узких специалистов в проектные лидеры (особенно когда успех проекта зависит от ответа на регуляторный вопрос), что делает необходимым развитие навыков управления проектами и командной работы. Многие руководители юридических департаментов отмечают в качестве своего вызова задачу воспитания «самоходных» подчиненных — тех, кто умеет и готов самостоятельно проактивно решать задачи в своей зоне ответственности, не перекладывая их без нужды на руководителя.
Вместе с тем начал проявляться запрос от бизнеса «не выплеснуть с водой ребенка» — увлекаясь «бизнес‐ориентированностью», не забывать выполнять основную функцию контроля рисков.
Пятым значимым трендом является постепенная трансформация юридического образования. Например, по недавним оценкам Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, ежегодный выпуск юристов российскими вузами на 70% превышает оценочные потребности отечественной экономики. При этом качество знаний и умений выпускников не всегда соответствует нуждам бизнеса.
Многие руководители юридических департаментов отмечают переизбыток юристов низкой квалификации, что приводит к значительным затратам времени и ресурсов на поиск и отбор подходящих кандидатов. Они также обращают внимание на то, что юристы должны обладать не только более глубокими знаниями в области права (прежде всего на уровне ключевых концепций), но и практическими навыками, которые требуются в реальной работе, такими как юридическое письмо (legal writing), презентации и выступления (public speaking), межличностное общение и понимание делового этикета (soft skills). Желательными являются навыки управления проектами и работы с данными, знание основ финансового анализа. Их наличие позволит молодым сотрудникам лучше понимать бизнес‐контекст и эффективно взаимодействовать с клиентами. Высвобождение времени для этого возможно за счет сокращения времени на обучение эзотерике типа трудового, спортивного, экологического права и УПК, ведь большинству это никогда не понадобится, а если вдруг и понадобится, то их знания к этому моменту безнадежно устареют.
Кроме того, можно ожидать, что в будущем универсализация или специализация на стыке нескольких отраслей права или на стыке права и технологий будут цениться больше, чем узкоотраслевая специализация: отраслевое право меняется так быстро, что юристы не смогут постоянно самостоятельно отслеживать изменения — вероятно, это будет эффективнее и проще делать с помощью искусственного интеллекта. Для принятия решений нужна будет правовая интуиция, а она обеспечивается универсализацией и развитием критического мышления.
Эффективное юридическое образование должно включать не только теоретические курсы, но и стажировку, практические занятия, работу над реальными проектами. Это позволит студентам получить ценные навыки и опыт, которые они смогут применить в профессиональной деятельности. Важно также развивать у студентов критическое мышление и способность быстро адаптироваться к изменениям, что особенно актуально в условиях постоянной неопределенности.
Последний тренд связан с развитием отечественного рынка юридического консалтинга. С одной стороны, с рынка ушли все западные фирмы, с другой — рынок в целом выстоял, и большинство ключевых специалистов осталось на нем, успешно перезапустив юридический бизнес под новым названием, в значительной мере сохранив репутацию и навыки и создав новый сегмент (так называемые ньюльфы). Часть клиентов отмечает, что в целом сервис стал даже лучше: если раньше встречались жалобы на то, что даже у топовых фирм имелись примеры не очень адекватного с точки зрения клиентского сервиса поведения (например, пропустили дедлайн или прислали не то, что просили), то сейчас этого практически нет, клиентоориентированность заметно повысилась.
Часть клиентов высказывает сожаление по поводу того, что рынок пока еще недостаточно структурирован и сегментирован в связи с продолжающимся переходом юристов из одних компаний в другие (это затрудняет клиентам возможность ориентироваться на рынке и понимать, какое качество услуг они могут ожидать от конкретной компании). В целом же рынок становится более предсказуемым. Возможно, в ближайшие 5–10 лет мы увидим более четкую его сегментацию, а также появление новых, более сильных лидеров.
По недавним оценкам Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, ежегодный выпуск юристов российскими вузами на 70% превышает оценочные потребности отечественной экономики. При этом качество знаний и умений выпускников не всегда соответствует нуждам бизнеса
№ 06 (132) 2024
РЫНОК ЮРИДИЧЕСКИХ УСЛУГ
