Банкротство в России по-прежнему неэффективно: результаты опроса

In Новости, Опросы, Проекты, Статья by Маргарита Гаскарова0 Comments

Поделитесь:

Cover_bankrupt_03_2016Сегодня банкротство — одна из наиболее актуальных тем, что вполне объяснимо. Произошли значительные изменения в законодательстве и судебной практике. Экономический кризис резко увеличил количество банкротств. В феврале-марте 2016 года Legal Insight и Forward Legal провели опрос среди юридических служб и юридических компаний с целью выяснить, является ли процедура банкротства действенным механизмом удовлетворения требований кредиторов и эффективным способом финансового оздоровления компании. Его результаты были опубликованы в специальном приложении к журналу Legal Insight. Основный вывод исследования — банкротство считается в большей степени рычагом давления на должника или способом остановить вывод активов. И в этой оценке и консультанты, и их клиенты (юристы-инхаус) едины. 

В опросе приняло участие 88 представителей юридических отделов компаний и 86 юридических фирм. Большинство опрошенных не верят в эффективность процедуры банкротства и не надеются возвратить деньги, если должника объявят банкротом: рассчитывают на  это лишь 18,2% клиентов и 17,4% консультантов. Обе группы признали, что самым важным фактором, побуждающим инициировать банкротство, является получение сведений о выводе должником активов. Так считают 34,1% консультантов и 29,5% юристов-инхаус. Большинство используют угрозу введения наблюдения как средство заставить должника оплатить задолженность (48,8% консультантов и 35,2% клиентов). Впрочем, нашлись и  те, кто с  помощью банкротных процедур пытается пошатнуть репутацию должника: среди консультантов таких оказалось 1,2%, среди клиентов — вдвое больше.
Используя угрозу банкротства как инструмент давления, саму процедуру большинство считает крайней мерой, которая вряд ли может привести к возврату средств кредиторов. О возможности восстановления платежеспособности должника как цели банкротства не  говорит почти никто.
Между тем именно за реабилитационную направленность процедуры бьются авторы законопроекта «О финансовом оздоровлении и несостоятельности (банкротстве)» последние семь лет. О  трудной судьбе законопроекта мы поговорили с одним из его авторов — Олегом Зайцевым.
Если должник выводит активы за границу, большинство опрошенных юристов-инхаус фактически прощаются с возможностью что-то получить. 41,9% из  них объясняют это тем, что поиск имущества и обращение на него взыскания требуют значительных ресурсов и неэффективны, а пятая часть (20,9%) просто не  знают, как это сделать. Проблема действительно существует, особенно если говорить о  компаниях-должниках, имеющих разветвленную сеть активов за рубежом, или бывших владельцах, выведших активы компании за  границу. В  таких ситуациях возникает масса вопросов, связанных с трансграничным банкротством. О том, как они разрешаются, читайте в статьях Елены Моховой и Розы Дж. Эвергрин.
В отношении розыска активов консультанты настроены более оптимистично, большинство из них (31,8%) имеют опыт розыска активов за рубежом, хоть и в единичных случаях. Четверть опрошенных консультантов (25,9%) согласны с клиентами в оценке процедур розыска активов за рубежом как затратных и низкоэффективных, а 12,9% не знают, как это делать. Данные результаты показывают, что российские юридические консультанты в значительной степени замкнуты на решении внутрироссийских вопросов и пока не готовы предложить трансграничные услуги в сфере банкротства, что открывает им новую рыночную нишу — услуги по  розыску активов должника за рубежом и обращению на них взыскания. Об успешных кейсах поиска, ареста и возврата активов читайте в материалах Людмилы Гречаник и Юлии Волковой (Deloitte) и Энтони Риема и Юлии Алавердашвили (PCB Litigation).
Если говорить в целом о рынке юридических услуг в сфере банкротства, то консультанты отмечают значительный рост обращений клиентов. Более четверти респондентов заявили об увеличении запросов от 50 до 99%, а у 10,5% консультантов количество банкротных проектов выросло в два и более раз. Большинство таких обращений связано с полным сопровождением всех процедур и этапов банкротства (52,3%). При этом рынку юридических услуг в  сфере банкротства явно есть куда расти. Среди клиентов, принявших участие в опросе, большинство пока еще предпочитает справляться своими силами: более 60% опрошенных ответили, что не  привлекают внешних консультантов. К  помощи консультантов клиенты прибегают лишь по наиболее сложным и важным банкротным делам (31,8% опрошенных).
Эти цифры вполне объяснимы. С одной стороны, в кризис существенно выросло и продолжает расти количество банкротств, и  консультанты получают больше заказов в  этой сфере; с  другой — эффективность банкротства оставляет желать лучшего. Так, 68,2% клиентов и  58,1% консультантов указывают, что в результате банкротства им удается по-лучить не больше четверти от заявленной суммы требований к должнику. Неудивительно, что юристы-инхаус, как правило, предпочитают самостоятельно вести банкротные проекты, не увеличивая размер своих потерь за счет оплаты услуг консультантов.
Однако несмотря на рост числа банкротств, в гражданско-правовые договоры редко включаются положения, регулирующие отношения сторон на случай банкротства контрагента. Большинство опрошенных никогда или редко включают в договоры такие условия: 70,5% клиентов и 38,4% консультантов никогда не включают; 47,7% консультантов включают, но редко.
В оценке основных недостатков действующих процедур банкротства респонденты проявили единодушие. Самой главной проблемой банкротства и клиенты, и консультанты считают длительность процедур (27% и 29,1% соответственно). Сложность, дороговизна, а также пробелы в законодательстве «набрали» в среднем по 13% голосов респондентов. Около трети опрошенных полагают, что все перечисленные недостатки в  той или иной степени присущи институту банкротства в России. Этот срез мнений задает достаточно четкие ориентиры для законодателя по части совершенствования нормативной базы.
Впрочем, эксперты, с которыми мы побеседовали в этом номере, вполне осознают существующие проблемы.
Со сложными практическими вопросами «арестантского» залога и  третейских соглашений в  банкротстве разбираются юристы Forward Legal Анастасия Малюкина и Екатерина Бибикова. О главных недостатках сегодняшней законодательной базы и готовящихся законопроектах по банкротству читайте в интервью доктора юридических наук, профессора кафедры предпринимательского права юридического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Светланы Карелиной. Дилемму кредиторов — с каким иском идти против бывших владельцев и топ-менеджеров компании-банкрота о субсидиарной ответственности или убытках — пытается разрешить в своей статье партнер Forward Legal Ольга Карпова.
Говоря о банкротстве, мы не могли пройти мимо вопроса о  злоупотреблениях, на  которые жалуются все без исключения участники процесса: и кредиторы, и должники, и  управляющие, и  государственные органы. В  этом своеобразном рейтинге, пусть и  с  небольшим отрывом, “победили” арбитражные управляющие. В  частых сговорах с акционерами должника или крупными кредиторами их упрекают 37% консультантов и  35,2% клиентов. Очевидно, недавнее и широко обсуждаемое ужесточение законодательства об ответственности арбитражных управляющих не беспочвенно. Однако результаты опроса показывают,
что ситуация кардинально не  изменилась. В  чем причина: в  достаточно коротком сроке действия нововведений или в их неэффективности? Мнение арбитражного управляющего Ивана Рыкова читайте в его статье «Арбитражный управляющий — один против всех».
Около трети клиентов и консультантов считают преференциальные сделки в интересах отдельных редиторов
почти столь же распространенным злоупотреблением, как сговор управляющего с заинтересованными участниками банкротства. И почти столь же единодушны респонденты в оценке третьего вида злоупотреблений — пропаже бухгалтерских документов должника, — около 20% опрошенных.

А вот с таким достаточно распространенным в иностранных юрисдикциях видом злоупотреблений, как банкротный туризм, наши респонденты почти не сталкивались: 90,9% клиентов и почти 70% консультантов. Это можно объяснить тем, что нормы о банкротстве граждан действуют в России лишь полгода,  недобросовестные должники — физические лица лишь только учатся модным иностранным способам “оптимизации” своих долгов.

Маргарита Гаскарова,
главный редактор Legal Insight
Дарья Лопашенко,
выпускающий редактор Legal Insight

Leave a Comment