Шаг вперед, два назад: итоги 2019 г. в сфере уголовно-правовой защиты бизнеса

In Новости, События, Статья by Виктория Хайруллина0 Comments

Поделитесь:

18 марта 2020 г. департамент защиты бизнеса МКА «Князев и партнеры» и Legal Insight проведут бизнес-завтрак «Уголовная ответственность бизнеса: разбор типовых схем на примере реальных уголовных дел». За какие противоправные схемы будут привлекать к уголовно-правовой ответственности в 2020 г.? Каковы последствия реализации уголовных рисков для руководителей и бенефициаров компаний? Как выявлять и минимизировать эти риски в сделках и бизнес-процессах компании? Об этом и многом другом рассказывает ключевой спикер бизнес-завтрака Владимир Китсинг.

Еще раз про спецдекларацию

В 2019 г. в связи с массовым возбуждением уголовных дел по ст. 193.1 УК РФ «Совершение валютных операций… с использованием подложных документов» был разрешен вопрос о невозможности использования сведений, содержащихся в спецдекларации. Напомним, что уголовная ответственность по ст. 193.1 УК РФ наступает за перевод денежных средств за рубеж с предоставлением уполномоченному банку — агенту валютного контроля подложных документов, содержащих заведомо недостоверные сведения об основаниях, целях и назначении перевода. Статистика свидетельствует о том, что количество приговоров по данной статье растет в арифметической прогрессии (21 приговор в 2018 г. против 7 тремя годами ранее).

Ярким примером является дело «Вятского кваса»: в 2014 г. ООО «ТК Вятич» перечислило 3,8 млн евро в виде дивидендов своему учредителю — кипрской компании Dapetson Global Assets Limited, подконтрольной Николаю Курагину. За совершение данной сделки Николаю Курагину было предъявлено обвинение по ст. 193.1 УК РФ. Поскольку, по мнению правоохранителей, Dapetson Global Assets Limited являлась компанией с признаками фирмы‑однодневки, а движение денежных средств по ее счетам носило транзитный характер, то данная организация фактически не являлась получателем дохода, следовательно, целью сделки была не выплата дивидендов, а вывод денежных средств. Соответственно, документы, представленные в банк, были подложными, поскольку содержали заведомо недостоверные сведения о целях перевода.

В основе доказательственной базы — документы, истребованные правоохранительными органами у уполномоченных банков. Отметим, что указанные документы хранятся в банке не менее трех лет и сразу при формировании досье валютного контроля копии документов передаются в ФНС РФ и ФТС РФ, что позволяет исключить возможность потери данных. По мнению самого Курагина, поводом для проведения следственных действий могла стать подача в налоговые органы спецдекларации, в которой указаны все счета и сделки. (https://www.rbc.ru/business/21/05/2019/5ce3bbcb9a7947822982d93e)

На сегодняшний день согласно декабрьским поправкам в УПК РФ (Федеральный закон от 27.12.2019 № 498‑ФЗ «О внесении изменений в Уголовно‑ процессуальный кодекс Россий‑ ской Федерации».) сведения из спецдекларации являются недопустимым доказательством. Они не могут быть поводом для возбуждения уголовного дела или основанием для проведения каких‑либо следственных действий, однако ст. 193.1 УК РФ остается рабочим инструментом правоохранителей для привлечения к ответственности за неправомерный вывод средств за рубеж. О том, как поправки будут работать на практике, можно будет судить по развитию событий в деле Константина Пономарева, получившего по досудебному соглашению от компании «Икея» 25 млрд рублей и не уплатившего с данной суммы налоги (https://www.rbc.ru/society/05/02/2020/ 5e21d23c9a79476077d7b261).

Чтобы минимизировать уголовно‑правовые риски, в данном случае необходимо заранее оценивать наличие доказательств, подтверждающих обоснованность цены договора, реальность контрагента и сделки, связанной с выводом денежных средств за рубеж.

Статья 178 УК: как заставить работать «мертвую» норму

2019 г. запомнился возобновлением интереса правоохранителей к ст. 178 УК РФ («Ограничение конкуренции»). Во многом это заслуга ФАС, которая активно взаимодействует с правоохранительными органами. Как следует из докладов ФАС о состоянии конкуренции, за 2017–2018 гг. службой в правоохранительные органы было направлено 229 заявлений о преступлениях, из них 111 дел по ст. 178 УК РФ, по результатам рассмотрения было возбуждено 24 уголовных дела по ограничению конкуренции. В 2018-2019 гг. органы предварительного следствия направили в суды для рассмотрения по существу 4 уголовных дела этой категории. По данным ФАС, наибольшее количество нарушений приходится на медицинскую сферу и строительство. Отсутствие правоприменительной практики было связано со сложной конструкцией состава, в связи с этим действия, направленные на ограничение конкуренции, квалифицировались как мошенничество или должностные преступления.

Напомним, что действующая редакция ст. 178 УК РФ предусматривает ответственность за ограничение конкуренции путем заключения между хозяйствующими субъектами‑ конкурентами ограничивающего конкуренцию соглашения (картеля), запрещенного в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации, если это деяние причинило крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо повлекло извлечение дохода в крупном размере. Рассмотрим подводные камни этого состава на примере дела «Сибстройальянса», по которому был вынесен приговор летом 2019 г.

Александр Еремин был признан виновным в совершении покушения на ограничение конкуренции при следующих обстоятельствах: будучи директором «Сибстройальянса», он вступил в преступный сговор с директором ООО «Гидрострой» (в отношении которого дело было выделено в отдельное производство), направленный на ограничение конкуренции, путем заключения устного соглашения (картеля), запрещенного в соответствии с антимонопольным законодательством Российской Федерации. Целью заключения соглашения являлось извлечение доходов в крупном размере. В соответствии с указанным соглашением стороны договорились о поддержании минимального снижения цены контракта (не более 1,5 %) при участии компаний в аукционах, о совместном определении исхода проводимых аукционов (какая компания в каком аукционе становится победителем), тем самым разделив товарный рынок на территории и создав картель. По результатам проведенных аукционов были заключены контракты с победителями, однако преступление не было доведено до конца, так как заказчик, «Горводоканал», расторг контракты с компаниями из‑за уменьшения объема работ и отсутствия необходимой документации (разрешений). Планируемая сумма извлечения дохода составила более 228 млн рублей.

Итак, какие признаки должны быть доказаны для привлечения лица к ответственности по ст. 178 УК РФ:

1) деяние в виде заключения соглашения (в том числе, устного);

2) последствие в виде ограничения конкуренции.

Для наступления уголовной ответственности недостаточно угрозы ограничения конкуренции в результате заключения соглашения, доказывание наличия последствий должно производиться посредством истребования заключения специалиста антимонопольного органа в порядке, предусмотренном УПК РФ;

3) причинно‑следственная связь между деянием и последствием (именно соглашение должно привести к ограничению конкуренции, а не иные обстоятельства);

4) крупный ущерб / извлечение дохода в крупном размере;

5) установление исполнителей преступлений (как минимум двух физических лиц, действующих от имени конкурирующих субъектов);

6) конкурентность хозяйствующих субъектов (на наш взгляд, если к ограничению конкуренции на рынке привели действия подконтрольных одному лицу компаний (дробление), состав преступления, предусмотренный ст. 178 УК РФ, отсутствует ввиду невыполнения признака необходимого соучастия (сам с собой соглашение не заключишь), при наличии к тому оснований действия такого лица могут быть квалифицированы по ст. 159 УК РФ);

7) прямой умысел на ограничение конкуренции.

В деле «Сибстройальянса» к уголовной ответственности впервые были привлечены лица только из числа участников (т. е. не было сговора с заказчиком), в вину положены действия, направленные лишь на совместное участие в конкурсах и минимальное снижение цены (т. е. не было действий, направленных на создание ограничивающих условий для иных участников или на завышение начальной максимальной цены контракта). Наконец, в этом деле было соблюдено правило обязательного соучастия: для привлечения к ответственности по ст. 178 УК РФ необходимо как минимум два независимых соисполнителя, которые непосредственно между собой заключали соглашение, направленное на ограничение конкуренции.

29.11.2019 в ГД РФ внесен законопроект № 848246– 7 «О внесении изменений в статью 178 УК РФ…», увеличивающий наказание по данному составу до 6 лет лишения свободы. В случае принятия данного законопроекта ст. 178 УК РФ будет переведена в категорию тяжких, что вызовет дополнительный интерес к ней правоохранителей и увеличение количества уголовных дел.

Что нового по налоговым преступлениям?

Что касается налоговых преступлений, то ситуация стабильна. По‑прежнему наиболее распространенными схемами являются использование фирм‑однодневок и дробление бизнеса. Новое Постановление Пленума ВС РФ № 48 от 26.11.2019 не стало революционным для правоприменителя, сохранены момент окончания и сроки давности привлечения к ответственности. На сегодняшний день достаточно остро стоит проблема привлечения к субсидиарной ответственности в части возмещения ущерба, причиненного преступлением, в порядке ст. 1064 ГК РФ. Напомним, что к уголовной, следовательно, и к субсидиарной ответственности может быть привлечено любое лицо, как руководитель или бенефициар, так и бухгалтер, юрист или работник бэк‑офиса.

У уклонения от уплаты налогов могут быть составы‑«спутники», такие как незаконное образование юридического лица (ст. 173.1 УК РФ), неправомерный оборот средств платежей (ст. 187 УК РФ). В качестве примера приведем вынесенный летом 2019 г. приговор по делу Пензенского завода алюминиевых изделий, где через аффилированные организации (созданные в рамках схемы дробления) по фиктивным договорам выводили денежные средства на счета фирм‑однодневок. Сделки по приобретению сырья и реализации готовой продукции фактически осуществлялись основной компанией, но оформлены были через появившихся в результате дробления организаций на УСН. Денежные средства уводились со счетов указанных организаций на счета фирм‑однодневок посредством использования фиктивных платежей, затем обналичивались через заранее определенный банк. Создание «технических» фирм для целей реализации схемы уклонения от уплаты налогов (в том числе подготовка документов, их подписание и представление в налоговый орган) образует пособничество в совершении налогового преступления, а также требует дополнительной квалификации по ст. 173.1 УК РФ. Направление поддельных платежных поручений в банки не охватывается объективной стороной уклонения от уплаты налогов и требует дополнительной квалификации по ст. 187 УК РФ. В результате «под ударом» находятся не только руководители организаций, но и лица, создающие условия для реализации схемы, в первую очередь это бухгалтеры и юристы.

Рассмотрим также нашумевшее дело экс-депутата ГД РФ Вадима Варшавского и схему «прощенного долга». Согласно приговору, вынесенному в декабре 2019 г., Вадим Варшавский, будучи гендиректором ООО «РЭМЗ», дал указание главному бухгалтеру не отражать в налоговой декларации за 2014 г. в составе внереализованных доходов сумму списанной кредиторской задолженности завода перед ЗАО «Капитал» в размере 3,2 млрд руб., которое не вело финансово‑хозяйственной деятельности. Сама схема реструктуризации была разработана ОАО «Контэк» по агентскому договору под ключ и являлась искусственной. Таким образом, В. Варшавскому было предъявлено обвинение в уклонении от уплаты налогов с организации на сумму порядка 490 млн рублей.

Несмотря на то что в данном уголовном деле был один фигурант — руководитель организации, рассмотрим возможные уголовно‑правовые риски юристов, участвующих в преступной схеме. В зависимости от фактической роли действия юриста в налоговых преступлениях могут быть квалифицированы как пособничество или подстрекательство. Первый вариант возможен в том случае, если юрист подготовил документацию: договоры, акты, локальные документы компании для реализации схемы уклонения от уплаты налогов, а также знал о преступном умысле руководителя, во втором случае для наступления уголовной ответственности юрист самостоятельно разрабатывает схему и передает ее на реализацию руководителю / клиенту.

Популярная статья 159 УК РФ

По‑прежнему популярностью у сотрудников правоохранительных органов пользуется ст. 159 УК РФ («Мошенничество»). Половина обращений к Уполномоченному по защите прав предпринимателей приходится на эту статью. Эта статья используется в том числе для разрешения хозяйственных споров между субъектами предпринимательской деятельности, происходит подмена методов и средств давления на контрагента. В качестве примера рассмотрим уголовное дело Александра Карягина.

Квалификация:

Ст. 199 ч. 2 п «б» УК РФ «Уклонение от уплаты налогов», до 6 лет лишения свободы

Ст. 173.1 УК РФ «Незаконное образование юридического лица», до 5 лет лишения свободы

Ст. 187 ч. 2 УК РФ «Незаконный оборот средств платежей», до 7 лет лишения свободы

Поводом для возбуждения уголовного дела стало заявление генерального директора «Газпром нефть Омский НПЗ» (далее — ОНПЗ) Александра Дюкова. В 2008 г. для организации обеспечения ОНПЗ электроэнергией в качестве агента (посредника) была выбрана организация ЗАО «ЕЭК». Между ЗАО «ЕЭК» и ОНПЗ был заключен агентский договор, в соответствии с которым ЗАО «ЕЭК» взяло на себя обязательства за вознаграждение от своего имени, но за счет ОНПЗ заключить договор оказания услуг с сетевой энергокомпанией ОАО «МРСК Сибири» по передаче ОНПЗ электрической энергии (мощности) на территории Омской области. Интерес ОНПЗ в данном соглашении был связан с желанием сэкономить при расчетах с ОАО «МРСК Сибири» за электроэнергию, именно это обещало сделать ЗАО «ЕЭК». Однако стоимость передачи электроэнергии была завышена. С точки зрения правоохранительных органов, обман заключался в том, что ЗАО «ЕЭК» не являлось сбытовой компанией и не имело правового статуса для заключения этого договора (что было впоследствии подтверждено решениями арбитражных судов). Ущерб составил чуть менее 800 млн рублей. При этом агентское вознаграждение ОНПЗ впоследствии отсудил в арбитражном процессе. Дополнительным аргументом стороны обвинения являлся тот факт, что ЗАО «ЕЭК» выставляло ОНПЗ счета по трем ставкам, тогда как при расчетах с «МРСК Сибири» применялась только одна ставка — она была в два раза ниже ставок для ОНПЗ. Позиция защиты учредителя ЗАО «ЕЭК» Александра Карягина строилась на следующих доводах: правовой статус ЗАО «ЕЭК» не играет роли при установлении признаков обмана, поскольку указанный статус является необязательным для посредника. ЗАО «ЕЭК» не скрывало от ОНПЗ, в каком размере он оплачивает услуги в адрес «МРСК Сибири» (о чем свидетельствуют материалы уголовного дела). Таким образом, в действиях А. Карягина отсутствовал конструктивный признак мошенничества — обман, а следовательно, и состав преступления в целом. Несмотря на убедительные доводы стороны защиты А. Карягин был признан виновным в совершении мошенничества и был осужден на 5,5 года лишения свободы.

Нельзя не отметить классическую на сегодня мошенническую схему на торгах, в которой присутствуют два противоправных признака, свидетельствующих о наличии состава: причинение ущерба, совершенное путем завышения начальной максимальной цены контракта, и обман в виде сговора и включения ограничивающих условий в техническое задание. В качестве примера приведем уголовное дело НМИЦ им. академика Мешалкина. Заказчик в лице директора и двух его заместителей, вступив в сговор с поставщиком, до объявления торгов обсуждал с ним закупочную документацию, объемы и сроки поставки, завышая начальную максимальную цену и внося ограничивающие условия в технические задания, например, срок поставки мог быть ограничен одним днем, что повлекло предъявление обвинений в хищении. Экс‑директору учреждения и его супруге были предъявлены обвинения в растрате на сумму, превышающую 1 млрд рублей, а заместителю директора инкриминируется мошенничество и легализация доходов, полученных преступным путем. В настоящий момент обвиняемые находятся под домашним арестом, расследование по делу не окончено.

Бизнес как преступное сообщество

В 2019 г. заговорили о необходимости внесения изменений в ст. 210 УК РФ «Организация преступного сообщества» с целью недопущения квалификации действий участников предпринимательской деятельности по указанной статье. Крупный бизнес сам по себе обладает признаками преступного сообщества, такими как структурированность, наличие единого руководства, получение материальной выгоды как цели деятельности. Квалификация действий предпринимателя дополнительно по ст. 210 УК РФ позволяла правоохранительным органам обойти установленные уголовно‑процессуальным законодательством ограничения на избрание меры пресечения и добиться заключения обвиняемого (подозреваемого) под стражу. В настоящий момент законопроект с предложенными поправками рассматривается ГД РФ в первом чтении. В случае принятия поправок будет установлен абсолютный запрет на вменение ст. 210 при основной квалификации по ст. 159, статьям, посвященным специальным видам мошенничества, ст. 160 УК РФ, а также иным «предпринимательским» статьям, в том числе посвященным налоговым и валютным преступлениям. Отметим отсутствие в предлагаемом проекте оговорки «при условии их совершения в сфере предпринимательской деятельности», что является большим шагом вперед в защите законных прав предпринимателей от злоупотреблений судебно‑следственных органов.

Однако de lege lata вспомним дело экс-министра Открытого правительства России Михаила Абызова, обвиняемого в создании организованного преступного сообщества с использованием служебного положения (ч. 3 ст. 210 УК РФ) и мошенничестве в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ), незаконном участии в предпринимательской деятельности, предусмотренном ст. 289 УК РФ, а также в легализации доходов, полученных преступным путем (ст. 174.1 УК РФ). На сегодняшний день в деле восемь фигурантов. По версии следствия, в марте 2013 г. подконтрольная Абызову компания «Сибэнергострой» продала кипрскому офшору Blacksiris Trading Limited (также подконтрольному экс‑министру) четыре энергоактива: «АСС», «ПРиС», «ПЭСК» и «РЭМиС». Сумма сделки составила 186 млн рублей. Но уже в декабре 2013 г. Blacksiris продала эти структуры компаниям «СИБЭКО» и «РЭС», входившим в холдинг Абызова, за 4 млрд рублей. Сумма сделки, по версии следствия, была завышенной. В результате преступных действий пострадали миноритарии «СИБЭКО» и «РЭС», а также ФГУП «Внешнеэкономическое объединение “Алмазювелирэкспорт”», признанное потерпевшим по делу. По нашему мнению, в содеянном (несмотря на количество соучастников) не усматриваются признаки преступного сообщества, подобная квалификация представляется излишней. С принятием поправок в ст. 210 УК РФ действия М. Абызова с высокой степенью вероятности будут переквалифицированы.

Статья опубликована в Legal Insight № 02 (88) 2020

Leave a Comment